«Когда он брал слово, менялась вся атмосфера». Памяти М.И Кривошеева

Есть всё-таки люди, отсутствие которых представить себе невозможно. Были…

Марк Иосифович Кривошеев был – всегда, и должен был быть – всегда. И каждая, пусть эпизодическая, встреча воспринималась как совершенно естественная, само собой разумеющаяся – да как же иначе-то, как без контактов с этой личностью? Притом странным образом его судьба время от времени пересекалась, или касалась, путей завода им. Козицкого («ЗиК»).

Вот что он сам несколько лет назад впервые рассказал нам, и затем любил возвращаться к этому сюжету. В 1946 г. в лаборатории А.А. Расплетина в НИИ-108 М.И., студент-дипломант МЭИС, вместе с А.Я. Клоповым (участник разработки в 1937 г. ВНИИТом и ЗиК первого электронного телевизора ТК-1) и инженером ЗиК, будущим одним из ведущих специалистов отрасли, Д.С. Хейфецом разрабатывал базовые модели телевизоров Т-1 и Т-2 (на ЗиК – телевизоры «Ленинград»). Все трое и их руководитель были энтузиастами ТВ, работали напряженно и увлеченно; а имя А.А. Расплетина стало для М.И., можно сказать, священно. Он не мог спокойно о нём говорить и постоянно, до последнего времени, возвращался к вопросу о достойном увековечивании его памяти.

Поделюсь и личными воспоминаниями о некоторых характерных эпизодах.

В первой половине 1960-х гг., сначала, помнится, ещё до правительственного постановления о цветном ТВ, ВНИИТ ежегодно проводил (как сейчас пологаю в инициативном порядке) межотраслевые совещания по этой тематике, на которые съезжались и где докладывали все – «от света до света». Надо сказать, что особое внимание вызывали всегда выступления представителей приемной ТВ техники – моего «шефа», руководителя группы (потом лаборатории, отдела) на ЗиК, выдающегося специалиста Р.Г. Британишского и руководителя разработки кинескопов на МЭЛЗ, будущего лауреата госпремии Л.Н. Адриановой – в эти минуты зал затихал. Но когда слово брал М.И., менялась вся атмосфера встречи – с такой страстностью, с такой настойчивостью, лучше сказать, – с напором, но при этом и так обоснованно, солидно, убедительно он объяснял, уговаривал, доказывал, требовал от всех немедленнейших шагов по подготовке внедрения цветного ТВ (произносил всегда похоже на «тэлевидение»)! Заканчивал примерно так: «Вот мы сейчас все разъедемся, будем докладывать своему руководству… но мы должны убедить, настаивать, продвигать!»

А далее, в процессе бурных обсуждений в ходе выбора системы цветного ТВ вещания, предложенная в отделе у М.И. в НИИР В.Е. Теслером новая система цветного ТВ – ОТЕЧЕСТВЕННАЯ! Автор – человек весьма своеобразный, с которым мы, козичане, подружились, но общаться и, главное, разрабатывать блок цветности и телевизор в сотрудничестве с ним было очень непросто; М.И. старался аккуратно регулировать. Мы работаем почти круглосуточно, по телефону (да-да!) уточняем с автором фазовые соотношения в сигнале цветности, вот привезли образцы телевизоров на московский телецентр на Шаболовке (останкинского еще и в проекте не было) и отрабатываем там в комплексе технические параметры – и тут же переговоры с французскими коллегами, иногда с нашим (заводским) участием.

Так вот сцена: небольшое помещение, пара образцов телевизоров, В.Е. Теслер, энергично, но стараясь умерять свой темперамент, атакует французских специалистов по тем или иным техническим характеристикам. Присутствует несколько человек, мы скромно сзади, но рядом и М.И., с подчеркнуто, я бы сказал, равнодушным, даже скучающим, видом. Я в недоумении от его пассивности, но Р.Г. Британишский поясняет шёпотом: «Вот дипломат! Всё продумал, срежиссировал, выпустил подготовленных исполнителей – и контролирует со стороны, и постарается без самой крайней необходимости не вмешиваться!».

Подумать – это же когда проявлялись уже истоки знаменитых дипломатических способностей!

Добавлю здесь без комментариев такой уже сравнительно недавний эпизод.

При встречах на н/т конференциях в ЗАО «МНИТИ», на выставках и т.п. (всегда очень теплых, с обращениями к окружающим по поводу выдающихся качеств и заслуг собеседника и его предприятия) я, занимаясь составлением истории своего завода, много раз пытался выяснить у М.И. один непростой вопрос. А именно: почему тогда наши инстанции отказались от продвижения НИИР как европейской системы, когда европейские партнеры собирались вроде и согласиться (элементную базу мы тогда не могли оперативно создать, а они уже могли и получили бы существенные доходы). Он, однако, меня как бы не слышал. Наконец, в телефонном разговоре года полтора назад он, заметив: «Знаешь, я тоже кое-что пишу и вот понял…», сказал примерно так, что, мол, писать все-таки надо, чтобы… ну, не создавать сегодня осложнений, неприятных ситуаций и переживаний, что ли…«а кто что сказал 50 лет назад – ну, так ли это важно сегодня…».

После принятия правительственных решений о цветном ТВ, с волевыми сроками, ход событий – стремителен. Мы, ленинградцы, постоянно в Москве – стыковые вопросы разработки и производства системы цветного ТВ, ее технических характеристик; приемников, кинескопов; критичных и вообще, кажется, всех элементов схемы и конструкции (все непросто!). Я сбегаю по лестнице главка Минпромсвязи (ещё на 5-й ул. Ямского поля), а навстречу в таком же темпе М.И. с сотрудником Минсвязи Г.Б. Борисовым – и не здороваясь особо, просто как бы продолжая разговор, – палец мне в грудь: а вот как у вас, как будем с тем-то и тем-то?

Уже и не сосчитать, сколько лет прошло – больше полувека! – и предмет мимолетного разговора не вспомнить, а эта сцена с энергичным, целеустремлённым, но безукоризненно интеллигентным М.И. – перед глазам.

И в последние месяцы, несмотря на нарастающие медицинские проблемы, М.И. продолжал удивлять – нет, потрясать! – и своей неуемной энергией, и убежденностью, принципиальностью, настойчивостью. Например: чтобы добиться на выставках у нас в СПб в ЦМС им. А.С. Попова нужных – просто категорически необходимых! – акцентов в отражении роли нашей страны в цифровом ТВ. Просил, требовал подробнейших отчетов. Не забывал за них благодарить и передавать благодарность за организацию выставок заместителю директора музея Нине Александровне Борисовой и ее сотрудникам.

И не уставал подчеркивать при этом, что не его личные заслуги важно показать (они, конечно, не могли не быть представлены на выставках очень ярко), а именно страны, России.

Ну как теперь осознать, что эти полугодовой давности не совсем обычного характера контакты уже не будут иметь продолжения? Что они – последние…

Мы потеряли внешне более-менее обычного, но по сути совершенно неповторимого человека с уникальными заслугами, с замечательными качествами, и с широкими перспективами и горизонтами. Как ни банально звучит – но, да, это ушла эпоха. И какая!